Контакты

e-mail: info@oiru.org

Содержимое библиотеки
Издание Управления музеями-усадьбами и музеями-монастырями Главнауки НКП. ОСТАФЬЕВО ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ АВТОРОВ СТАТЕЙ, ОПУБЛИКОВАННЫХ В СБОРНИКАХ «РУССКАЯ УСАДЬБА» № 1-10/17-25. А.Н. ГРЕЧ_Венок усадьбам_Петровское
А.Н. Греч Греч.Венок усадьбам. Оглавление. Библиотека ОИРУ
А.Н. ГРЕЧ: Венок усадьбам. Ильинское А.Н. ГРЕЧ: Венок усадьбам. Усово А. ГРЕЧ: Уборы
А. ГРЕЧ: Введенское А. ГРЕЧ: Ершово А. ГРЕЧ: Кораллово
А. ГРЕЧ: Рождествено А. ГРЕЧ: Сватово А. ГРЕЧ: Никольское-Урюпино
А. ГРЕЧ: Степановское А. ГРЕЧ: Знаменское-Губайлово А. ГРЕЧ: Архангельское
А. ГРЕЧ: Покровское-Стрешнево А. ГРЕЧ: Волоколамский уезд А. ГРЕЧ: Яропольцы
А. ГРЕЧ: Степановское-Волосово А. ГРЕЧ: Старица А. ГРЕЧ: Торжок
А. Греч: Никольское Греч: Арпачёво Греч: Раёк
Греч: Углич Греч: Ольгово Греч: Марфино
Греч: Вёшки Греч: Михалково Греч: Средниково
Греч: Кусково. Останкино Греч: Ахтырка Греч: Абрамцево
Греч: Мураново Греч: Саввинское Греч: Глинки
Греч: Горенки Греч: Пехра-Яковлевское Греч: Троицкое-Кайнарджи. Фенино. Зенино
Греч: Перово Греч: Кузьминки Греч: Москва-река
Греч: Царицыно Греч: Быково Греч: Остров
Греч: Ока Греч: Ясенево Греч: Знаменское
Греч: Константиново Греч: Ивановское Греч: Остафьево
Греч: Французская книга в русской усадьбе Греч: Музыка в русской усадьбе Греч: АРХАНГЕЛЬСКОЕ
Греч: Обращение в Тверской музей Л.Вайнтрауб. С.Гаврилов: Село Подлипичье. Волкова Н., Гаврилов С..: Село Пересветово, Дмитровского района
Барон Н.Н.Врангель: Старые усадьбы. Очерки истории русской дворянской культуры Ермолаев М.М.: Неизвестный Остров ЗГУРА В.В.: КОЛОМЕНСКОЕ. ОЧЕРК ХУДОЖЕСТВЕННОЙ ИСТОРИИ И ПАМЯТНИКОВ
Иванов Д.Д.: ИСКУССТВО В РУССКОЙ УСАДЬБЕ Иванова Л.В.: Вывоз из усадеб художественных ценностей Лукьянов Н.: Исторические усадьбы: путь к возрождению?
Михайлова М.Б.: Усадьба как ключевой элемент градостроительной композиции (XVIII — первая треть XIX в.) Нащокина М. В.: Московская «Голубая роза» и крымский «Новый Кучук-Кой» Нащокина М. В.: Неоклассические усадьбы Москвы
Рысин Л.П., Ерёмкин Г.С., Насимович Ю.А.,Лихачёва Э.А.: КОСИНО Полякова М.А.: РУССКАЯ УСАДЕБНАЯ КУЛЬТУРА КАК ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНЫЙ ФЕНОМЕН Ратомская Ю.: Скульптуры Александра Триппеля в Яропольце
Сивков К. В.: ПОКРОВСКОЕ-СТРЕШНЕВО. ОЧЕРК ТОРОПОВ С. А.: АРХАНГЕЛЬСКОЕ ТЮТЧЕВ Н.И.: МУРАНОВО
УРЕНИУС М.: АБРАМЦЕВО Источники по истории русской усадебной культуры. РГГУ и О-во изучения русской усадьбы. - Ясная поляна., М., 1997 В.И. ТОЛСТОЙ.: Вступительное слово
С.О. ШМИДТ.: Послание к участникам конференции Э.Г. ИСТОМИНА, М.А. ПОЛЯКОВА.: Русская усадебная культура: проблемы и перспективы В.Ф. КОЗЛОВ.: Наследие подмосковной усадьбы в контексте государственной политики 1920-х годов» (Обзор материалов московских архивов: ГАРФ и ЦГАМО)
М.Ю. КОРОБКО.: К проблеме определения и эволюции понятия «русская усадьба» (в порядке дискуссии) А.В. РАБОТКЕВИЧ.: Документы Управления по охране недвижимых памятников истории и культуры Министерства культуры России как источник по истории и современному состоянию усадебных комплексов Московской области А.И. ФРОЛОВ.: Подмосковные усадьбы: источники для каталога
Д.Н. АНТОНОВ, И.А. АНТОНОВА.: Источники генеалогических реконструкций крестьянских семей (на примере Ясной Поляны) Л.В. ИВАНОВА.: Воспоминания и семейная переписка как источник по истории усадьбы (на примере рода Самариных) Л.А.ПЕРФИЛЬЕВА.: Материалы о владельцах Зубриловки и Ясной Поляны - опыт сравнительного анализа
О. ШЕВЕЛЕВА.: Усадебный быт конца XIX - начала XX вв. в воспоминаниях современников (на примере усадьбы Михайловское) И.К. ГРЫЗЛОВА.: Изобразительные фонды музея-усадьбы «Ясная Поляна» как источники усадебного быта (из истории комплектования) А.А. АРОНОВА.: Графика начала XVIII в. как источник представлений о ранних усадьбах Петровского времени
Е.Э. СПРИНГИС.: Архитектурная графика XVIII - XIX вв. - источник по изучению усадебного строительства гр. Н.П. Шереметева Т.Н. АРХАНГЕЛЬСКАЯ.: Книга великого князя Николая Михайловича в личной библиотеке Л.Н. Толстого Г.В. АЛЕКСЕЕВА.: Из истории яснополянской библиотеки (шучно-библиографическое описание книг на иностранных языках)
Т.Т. БУРЛАКОВА.: Тульские усадьбы, связанные с жизнью и творчеством Л.Н. Толстого (материалы свода «толстовских» памятных мест) О.В. ЯХОНТ.: О забытом памятнике Льву Николаевичу Толстому Д.Н. ТИХОНОВА.: Неизвестное описание имения Ясная Поляна (июнь 1911 г.)
С.А. МАЛЫШКИН.: Источники по истории подмосковной усадьбы в 1812 г. (на примере усадьбы кн. Хованских «Воскресенское») Издание Управления музеями-усадьбами и музеями-монастырями Главнауки НКП. ОСТАФЬЕВО Людмила ПЕРФИЛЬЕВА: Ноев ковчег переходного периода
Юбилейная конференция ОИРУ "Русская усадьба как явление отечественной и мировой культуры" Сергей Гаврилов: Как правоохранительные органы борются с преступностью? (Об усадьбе Коломенское) Сергей Гаврилов: Территория Коломенского
Сергей Гаврилов: О церкви Вознесения в Коломенском

ОСТАФЬЕВО

Издание Управления музеями-усадьбами и музеями-монастырями Главнауки НКП
Печатается по постановдению Ученого Совета
Управления музеями-усадьбами и музеями-монастырями.
И.од. Ученого Секретаря К. Сивков.
Maй 1927.
Главлит № 93036 (Москва).
Тираж 1.000. Вологда. Типография Полпграфтреста "Сев. Печ.".

Прошлое Остафьева.

Остафьевский дом, задуманный в конце XVIII, вместе с внутренней обстановкой, выросшей постепенно и отчасти заслонившей первоначальный облик дома, выделяется своей оригинальностью среди общего бытового помещичьего уклада. Особый отпечаток, лежащий на этой усадьбе, зависит от того, что некоторые из ее прежних владельцев были тесно связаны с крупнейшими представителями русской культурной жизни XVIII-XIX в.в. и здесь сохранились вещественные памятники этих отношений. Остафьево перестало быть жилым уже несколько десятилетий. Но еще задолго до этого собранные в нем библиотеки, принадлежавшие ряду поколений, документы и коллекции, свидетельствующие об особом интересе к старине и искусству, превратили остафьевский дом в своеобразный музей, характерный для времени его возникновения. Тщательно сохранявшаяся переписка образовала огромный архив, позднее перевезенный в другую усадьбу1. Этот архив настолько значителен, что, по словам одного из виднейших критиков недавнего прошлого — М. О. Гершензона, без него невозможно изучение истории русской литературы.

Место, где стоит теперешняя усадьба, в старину звалось Климово и являлось пустошью ближнего сельца Никульского на Десне, помянутого уже в 1410 г. в духовной в. к. Владимира Андреевича Московского; Остафьевым же называлось нынешнее село. В эпоху Смутного времени оно принадлежало известному предводителю рязанского дворянского ополчения Прокопию Ляпунову и затем его потомкам. В 1751 г. обе части купил Козьма Матвеевич Матвеев, энергичный промышленник из тульских крестьян, основавший здесь суконную фабрику, положившую начало распространенному во всей округе прядильно-суконному делу. От Матвеева, к 1792 г., когда Остафьево было куплено князем Андреем Ивановичем Вяземским, сохранялась небольшая усадьба с каменным домом, двумя небольшими деревянными флигелями и хозяйственными постройками, замыкавшими небольшой двор перед ними. С другой стороны к дому примыкал регулярный сад с центральной липовой аллеей, сохранившейся и до наших дней.

Кн. А. И. Вяземский снес эти постройки, воздвигнув на их месте теперешний дом по чертежу неизвестного архитектора. Есть данные полагать, что это был один из учеников знаменитого Баженова, имевшего в то время в Москве архитектурную школу, где изготовлялись подобные проекты; но сама постройка велась, по преданию, без архитектора, чем и объясняется упрощение первоначального замысла. Так, фасад дома был сделан гладким, без рустовки, намеченной на чертеже, а в верхней части флигелей не были выполнены подчердачные барабаны. Несколько изменены колоннады, а открытые террасы над ними позднее заменены, во избежание скопления снега, двускатными крышами. Бельведер, или вышка, над главным домом был сделан деревянным и от ветхости развалился, сравнительно недавно. Его можно видеть на акварели 1821 года в музее, перед входом в "Карамзинскую комнату". Сохранив основные аллеи старого сада, А. И. разбил вокруг них английский парк, теперь несколько заросший.

Прилагаемый план 1805 года, исполненный Иваном Вахрамеевым, дает общий вид усадьбы с высоты птичьего полета.

После смерти строителя дома в 1807 году Остафьево перешло к его 15-летнему сыну Петру (род. 1792), опекуном которого был женатый на его сводной сестре историограф Карамзин, который и провел ближайшие годы в Остафьеве, с 1801-го по 1816-й, что способствовало сближению молодого Вяземского, будущего поэта, с тогдашними литературными кругами, хотя многих из писателей он встречал и раньше, в доме своего отца. При нем же Остафьево было освящено наездами сюда его друзей и связало свое имя с именем Пушкина. Наследнику поэта, кн. Пав. П. Вяземскому, ученому собирателю произведений искусства и древностей, Остафьево обязано своим последним обликом. Перейдя в род Шереметевых (С. Д. Шереметев был женат на кж. Е. П. Вяземской), оно с 1899 года стало почти нежилым.

Дом. Ротонда.

Центральный дом разбит на две половины прежней прихожей, обращенной позднее в комнату примитивной живописи, и продолговатой, округленной, розовой ротондой, согласно приему, очень обычному во время строительства Остафьева. Так же устроен, напр., дом в другой большой подмосковной, в Архангельском б. Юсуповых, где ротонда круглая. Обе эти комнаты расположены на главной оси усадьбы, при чем ротонда своею дверью выходит прямо в подступающую к ней липовую аллею, как бы продолжающую ее. Старая обстановка ротонды, та, в которой здесь однажды Пушкин, стоя у колонны, читал свои стихи "Родословная моего героя", целиком не сохранилась. В этой зале во время балов по карнизу горели стаканчики со смесью воска и коровьего масла. Плафон над хорами, уже 1860-х годов, исполнен итальянским художником Сан-Джованни и отчасти самим П. П. Вяземским. На нем изображен оркестр румын и хор цыган, и он сам в маскарадном костюме людоеда (из сказок Перро) и целый ряд других лиц. Молодой человек в тюрбане-его сын кн. Петр Павлович Вяземский. Резные столы и часть мебели в зале-работы крепостных. Бронза, часть стенников и канделябры-времен Консульства и Империи (1800-1815 г.г.); фарфор-французский, 1803 года.

Библиотечные комнаты.

Направо от ротонды все крыло дома занято библиотекой, собранной пятью поколениями Вяземских и насчитывающей до 32.000 томов. Эти комнаты с их сплошными книжными шкафами, над которыми висят портреты и отчасти картины, с их различными коллекциями, — и придают дому, главным образом, его несколько нежилой вид, напоминающий музей. Обстановка всех этих комнат возникала постепенно. В первой из них в давние годы ставилась сцена, и давались любительские спектакли, а иногда и оперы, под руководством приезжавшего из Москвы итальянца Негри. Здесь же во время больших съездов мужчины спали на сене. В 1850-х годах П. П. Вяземский обратил ее в свою библиотеку, в то же время заняв все свободное от шкафов пространство стен портретами, в которых интересно чередование изображений государей с деятелями французской революции, напр., Робеспьером и Мирабо, работы французского художника Бозэ. По тому же принципу рядом с Екатериной II в соседней комнате помешен Пугачев. Художественное значение имеет группа детей австрийской императрицы Марии-Терезии работы Антропова (1716-1795) и портрет Фридриха Великого работы немецкой художницы Лищевской.

Соседняя комната, занимающая боковой фасад, также заставлена книжными шкафами, наполненными гл. обр. справочными изданиями. Из картин здесь любопытен портрет Петра I работы Антропова и наивная, но чрезвычайно характерная для времени, гуашь "Екатерина II возвращает из ссылки канцлера Бестужева-Рюмина". Среди бытовых предметов привлекает к себе внимание вольтеровское кресло с пюпитром, превращающееся в кровать, наборное бюро и часы работы известного французского мастера Тома, стоящие на камине из жёлтого подольского мрамора; за ними-родословие Вяземских и их смоленский герб.

Перейдя коридор, выходящий на колоннаду, попадаем в угловую библиотеку строителя дома, преимущественно французскую, с книгами по философии истории, путешествиям и т. д. Тут же находится его физический кабинет, характерный для эпохи увлечения физико-математическими науками, и коллекции минералов и "раритетов". На особых подставках перед окнами гробик с моделью изъеденного червями человека — масонская память о смерти; тут же собрание египетских древностей с мумией ребенка2 и коллекция резных камней (с выпуклыми — камеями и резанными вглубь — интагдиями), исполненными известными художниками конца XVIII и начала XIX в., Пиклером (1734-1791), Марчантом (1755-1812), Брауном, Берчем, Вальтером и другими. Большой портрет, изображающий знаменитого поэта XVI в. Торквато Тассо, итальянской работы; остальные картины, частью французской школы, и акварели в духе помпейских фресок-исполнены также неизвестными мастерами. На шкафах бюсты древних мудрецов: Сократа, Аристотеля, Сенеки и др. Тут же изображение знаменитого Ньютона (ум. 1727), обладавшего почти "неземною сплою духа", как гласит его надгробие.

Следуюшие две комнаты относятся к поэту П. А. Вяземскому. По его словам, прежний французский колорит родительского дома получил, под влиянием Карамзина, более русский отпечаток. В соответствии с этим и первой из этих комнат собраны русские журналы начала XIX в. и книги по русской литературе, среди которых — первая глава "Евгения Онегина" в переплете. Автографы русских писателей собраны в витрине; их же бюстами украшены по верху шкафы, а изображение Жуковского повторено еще на небольшой акварели Рейтерна. Во второй комнате сосредоточены портреты семьи поэта, среди которых — три его дочери — работы и дар академика Ф. Бруни и собственные портреты поэта, исполненные Дитцом (1838), Германом и Манизером (в 1878.). В витрине, вместе с гусиными перьями, письменными его принаддежностями, медалью 12-го года и послужным списком — "Сонеты" и два томика стихов с автографами гостившего в Остафьеве Мицкевича и визитные карточки французских писателей Мюссэ и Ламартина, навещавших поэта в Париже. Из мебели отметим диван с вышивкой жены поэта, на котором он скончался в Баден-Бадене, откуда вещи, обставлявшие его комнату, были перевезены в Остафьево. Кроме семейных портретов, на стенах портрет, повидимому, философа Юма и две картины неизиостного художника, изображающие венецианское посольство в Константинополе.

Старая прихожая.

Как уже сказано, прежняя прихожая была обращена П. П. Вяземским в картинную галлерею. Здесь он сосредоточил чрезвычайно редкое для России собрание старонемецкой и нидерландской живописи XV и XVI вв., придавшее всей комнате столь своеобразный вид. Некоторые из этих картин теперь переданы п Московский Музей Изящных Искусств. Тут же деревянная скульптура из древне-германских католических церквей, древние ткани, живопись по стеклу и, в витринах, гравюры-миниатюры известных немецких мастерок.

Большая гостиная.

В большой гостиной, начинающей по фасаду, со стороны подъезда, протиноположное крыло дома, сохранен тот же полумузейный характер, и она служит продолжением картинной галлереи, в которой сосредоточены оригиналы и копии преимущественно с итальянских мастеров. Следует обратить внимание на "Обручение Дины, дочери Иакова, с Сихемом" неизвестного художника круга венецианца XVII ст., Бассано и "Мадонну" умбрийской школы. Обстановка же комнаты очень случайна. Тут и хорошие гобеленовые кресла и венецианское зеркало, шкафчик из кости с финифтью, и наборный комод XVIII в. а рядом — значительно более поздняя мебель; тут же ковер и скатерть, вышитые женою поэта. Висящие над диваном барельефы с картин Рафаэля исполнены англичанином Генннгом в 1820 г.

В соседней малой гостиной хороши бюро в стиле Людовика XVI и голландский наборный столик. Являясь также как бы частью картинной галлереи, эта комната служит портретной. Более художественное значение имеют три, исполненные известным однообразным, но ловким рисовальщиком, популярным в свое время итальянцем Молинари, долго жившим в России. Они изображают кн. В. Ф. Вяземского п ее сестер.

Спальня.

Последняя комната по фасаду, спальня, имеет в себе больше бытовых черт. Характерен самый прием ее членения четырьмя колонками, образующими альков, в котором помещаются кровать и киот с фамильными образами и реликвиями, собранными поэтом Вяземским во время путешествия по Востоку. Передняя часть комнаты, игравшая роль интимной гостиной, как это всегда бывало в парадных опочивальнях, своей прежней обстановки не сохранила. Здесь туалет времен Павла I и превосходный комод, с наборным видом превосходной работы, и фарфоровая группа со жницами работы бывшего императорского завода.

Девичья и малая столовая.

Следующая по боковому фасаду и малая комната была гардеробом и ванной. Здесь же была сравнительно недавно уничтоженная антресоль, где жила горничная девушка. Последняя из комнат по этому фасаду обращена в малую столовую, стены которой увешаны картинами голландской школы, из которых интереснее других "Окорок" и "Битая дичь" Андриансена. В соседней полутемной проходной несколько образцов персидской живописи XVIII в. Тут же в шкафах костюм людоеда, о котором мы говорили, рассматривая плафон в ротонде, и ливрейная одежда с гербами Вяземских. Белое ее сукно работы здешней крепостной суконной фабрики, основанной еще в XVIII и просуществовавшей до 1861 г.

Столовая.

Большая столовая в теперешнем своем виде устроена в 1860-х годах. В ней исключительная по своему достоинству мебель — старо-германские резные церковные шкафы и стулья. Старые же фрески, украшавшие некогда стены, увешаны оружием-немецким, персидским, восточным. Тут же четыре немецких рыцарских вооружения. Все это убранство напоминает замок средней Европы после крестовых походов. Главный принцип — чисто декоративный. Над умывальником с дельфином XVII в. — орудия каких-то островитян. Над буфетным окном-павлины персидской работы, и тут же Нептун, бог моря, украшавший нос корабля. Расставлено множество, частью очень хорошего, венецианского, русского и германского стекла. На дубовом русском столе-бронзовое изображение ученика Будды. Старо-германские пивные кружки чередуются с персидской и итальянской майоликой или с русским и саксонским фарфором, а на оконных ставнях помешены старонемецкие слесарные изделия, скобы и замки.

Лестница и верхний этаж.

В прежние времена в доме были и верхний две лестницы, обе деревянные. Они находились во внутренних углах выступов дома со стороны парка и не сохранились. Вместо них в левом выступе построена одна каменная. Стены ее сплошь увешаны картинами разных, преимущественно итальянских, школ. Особо значительных в художественном отношении среди них нет.

Комнаты верхнего этажа имели значительно более жилой вид. Обставлены они преимущественно мебелью времени Николая I, но встречаются и более ранние предметы. На стенах много хороших французских и английских гравюр, сохранивших, напр., в комнате А. И. Вяземского, даже свою старую развеску. Здесь много семейных портретов, преимушественно акварелей, среди которых работы П. Ф. Соколова, Гау и Ампельна принадлежат к очень хорошим образцам этого интимного искусства, сменившего миниатюрную живопись и нашедшего такое широкое распространение в первой половине XIX века.

В одной из верхних комнат П. П. Вяземский сосредоточил произведения русской живописи. Здесь в первую очередь надо упомянуть о двух эскизах Боровиковского — "Св. Георгий" и "Неразумные девы". Они принадлежат к периоду упадка этого замечательного русского портретиста начала прошлого века, но в первом привлекают густой сизо-голубой тон и свобода письма, а второй интересен, как предсмертная работа мастера. Эти эскизы были куплены у его ученика Богаевского-Благодарного, кисти которого принадлежит висяший тут же маленький портрет самого Боровиковского. Дальше, живо написанный эскиз к "Покорению Казани" носит монограмму К. Брюллова. Портрет малороссиянина можно приписать Тропинину. Он является одним из бесчисленных повторений его малороссийских этюдов, но не поднимается над их средним уровнем. Из более поздних вешей неожиданно свежим кажется "Слепец с поводырем" П. Сорокина (1836-1898).

Карамзинская комната.

В комнате с итальянским окном в северо-западной части дома, 12 лет, начиная с 1804 года, Карамзин писал 8 томов своей "Истории Государства Российского". Сохранился здесь его простой письменный стол, конторка и книги из его библиотеки, одна из которых — с его пометками: здесь же и его полосатый жилет. Кровать, на которой он скончался в Таврическом дворце, временно поставлена в комнате древнерусского искусства. Постепенно в этой комнате были сосредоточены предметы, напоминаюшие литературных друзей П. А. Вяземского, начиная с Пушкина. Тут стоит его письменный стол, на котором литографированный портрет Жуковского раб. Эстеррейха с знаменательной надписью, сделанной в 1820 г.: "Победителю ученику от побежденного учителя". Рядом портрет жены Пушкина — Натальи Николаевны, исполненный Гау в 1843 г. В витрине черный жилет Пушкина, в котором он был во время дуэли, церковная свеча и одна перчатка Жуковского. Записка поясняет, что вторую он бросил в яшик, в котором увозили для погребения в Святогорском монастыря гроб с телом поэта. В витрине на окне трость Пушкина с набалдашником из пуговицы с кафтана его прадеда Абр. П. Ганнибала и вензелем Петра I. Пять таинственных деревяшек лежат в маленьком ящике с неразгаданной еще надписью 1828 г.: "Праздник преполовения, прогулка с Пушкиным за Новой". Наконец, над дверью портрет Пушкина в гробу работы Козлова. О Жуковском напоминают его портрет работы К. Брюллова и большая картина неизвестного художника, нзображаюшая одну из литературных суббот у Жуковского в 1834 г. в его кабинете на Шепедевской половине Зимнего Дворца3.

Над этой картиной висит портрет баснописца Дмитриева; часто бывавшего в Остафьеве. Приезжавший также сюда Гоголь изображен на карандашном рисунке работы Мазера. Среди остальных портретов напоминают еще о литературных связях Остафьева литография с Гампельна, изображающая партизана-поэта Дениса Давыдова, и гравюра с Мицкевича, написавшего в Остафьеве одно из своих стихотворений, и др.

Коридор и комната древне-русского искуства.

В соседнем коридоре висят планы и чертежи Остафьева. Здесь же против окна стоят солнечные часы, прежнее место которых было на газоне против дома. Установленные по двум ватерпасам и компасу, они сквозь двояковыпуклое стекло зажигали порох, которым заряжалась маленькая пушка, бившая ровно в полдень. В последней комнате сосредоточены образцы древнерусского искусства, главным образом иконы, большинство которых из старообрядческих скитов. Павел Петрович Вяземский был одним из первых у нас собирателей русской иконописи, приписывая их изучению не меньшее значение, чем изучению западных примитивов. В то же время усердно изучая старославянские словесные памятники, он старался отыскать связь древней Руси с Элладой и Востоком. Эти его занятия привели к основанию в 1878 г. Общества Любителей Древней Письменности и Искусства, лицевые издания которого хранятся в шкафу в этой комнате, напр., знаменитый Изборник Святослава XI в. Остальные предметы старо-русского быта-женские головные уборы, пуговицы, пряничные доски и т. д. являются только незначительной частью его коллекций, пожертвованных в музей этого Общества вместе с собранием рукописей, описанных в особом томе. Стоящая особо деревянная расписная утварь, так называемой хохломской окраски, является работой нижегородских кустарей, с выставки 1870 г., когда были сделаны первые попытки ознакомления с русским народным декоративным творчеством4.

Терраса.

Около дома в колоннадах расположено несколько скульптур. Мраморная Венера-купальщица, итальянской работы XVIII в., довольно хорошо повторяет римский оригинал. Более древнего происхождения-греческий барельеф и пьедестал с двумя амурами, паном и сатиром. Египетская женская статуя из сиенита относится KVIII в. до нашей эры. Тут же на галлерее две пушки типа шведских гаубиц с гербом и вензелем А. Ланского. Стоящие здесь же саркофаг и урна III века до н. э. В стену вделаны гипсовые барельефы работы гр. Ф. Толстого из его известной серии на тему войн с Наполеоном. Они напоминают о времени, когда неоднократно в Остафьево заходили французские войска, и стояли русские партизаны. Дом тогда уцелел благодаря остававшейся в нем швейцарке Бер, учительнице детей Карамзиных, и итальянцу Батонди, жившему у Вяземских еще со времени Андрея Ивановича и имевшему какое-то отношение к французской революции.

Парк.

Перед домом, не так давно, в начале XX в. поставлены четыре памятника Карамзину, Жуковскому, Вяземскому и Пушкину. Последний — работы Опекушина. Их окружает парк, прорезанный в центре старой липовой аллеей, "Русским Парнасом", как называл ее, по преданию, Пушкин, ибо кто из русских писателей первой половины XIX века не гулял по ней? Теперь она разрослась, как и английский парк, разбитый еше А. И. Вяземским. Купы его деревьев потеряли свой прежний рисунок и требуют осторожной расчистки. Можно думать, что беседки, указанные на плане 1821 г. (см. в коридоре перед входом в "карамзинскую" комнату), исполненные Ф. Мельниковым, но были только проектами, а существовали в действительности, ибо их названия всецело принадлежат к XVIII в., напр.: "Руин разоренной Трои", "Марсово поле с каруселью", "Храм Панов со статуей его" или "Крокодилово гнездо" (в глуши над прудом) и "Дельфийский оракул или Прорицалище". Последнее стояло в конце дорожки, направо над берегом пруда. Отсюда открывался вид на долину речки Любучи. Кое-где в парке и теперь можно найти следы былого, напр., ясно виден след указанного на плане каскада, следы террас вокруг древней, м. б. Ляпуновской, липы на берегу пруда перед левым флигелем и т. д. Сохранился ледник, где прежде были ледник и грот, над ними — исчезнувшая каменная беседка с видом на пруд, а на том берегу были "увеселительные места" с качелями и проч., где происходили народные гулянья, и куда вел паром.

1 Село Михайловское, Подольского у. Московской губ. Теперь этот архив находится в Центрархиве.

2 Часть является французской подделкой XVIII в., но есть и оригиналы.

3 Жуковский стоит у стола, беседуя с Плетневым; на диване Пушкин и Крылов, за ними В. Одоевский. Вдали Гоголь. Посредине — впервые принятый в этот литературный круг Кольцов. Против камина — А. Перовский и М. Виельгорский. Правее — Вигель и начинающий поэт А. Карамзин, сын историографа.

4 В настоящее время этим промыслом занято 12.000 кустарей, работы которых имели немалый успех на Парижской выставке 1923 года.

© Общество изучения русской усадьбы 2010-2017